РЕПРЕЗЕНТАЦИИ ВРЕМЕНИ ПРИ ДЕПРЕССИВНЫХ РАССТРОЙСТВАХ У ЖЕНЩИН ПОЖИЛОГО ВОЗРАСТА (тезисы)


За последние несколько лет в отечественной (Е. Ю. Балашова, Ю. В. Бушов, З. А. Киреева, В. П. Лисенкова, О. Е. Сурнина, Н. Н. Толстых и др.) и зарубежной психологии (S. Droit-Volet, W. J. Friedman, D. J. Lewkowicz, S. Gil, J. Н. Wearden и др.) делаются попытки изучения состава, структуры, уровней и факторов организации, возрастно-психологических особенностей восприятия времени по большей части в раннем, дошкольном и подростковом возрасте, нежели в поздних возрастах. Исследования особенностей восприятия времени в пожилом и старческом возрасте проводятся (О. Е. Сурнина, Н. В. Антонова, Е. В. Лебедева, З. А. Киреева, S. K. Baum, R. L. Boxley, S. Gallagher, S. Lehnhoff, J. Uffink, J. Н. Wearden, M. Wittmann, и др.). Однако полученные результаты приводят к «эффекту калейдоскопичности». Причину этого связывают с рядом методологических и методических трудностей при проведении исследований времени в этих возрастах [21]. Роль времени в психике человека может быть понята только на основе его рассмотрения в том множестве внешних и внутренних отношений, в которых время существует как целостная система [10]. Исследования восприятия времени в пожилом возрасте и их синтез позволят предоставить информацию о психическом состоянии стареющего человека, позволят оценить его адаптационные возможности и разработать реабилитационные программы [21].

Пожилой и старческий возраст принято рассматривать как «второй возрастной пик»тревожных и депрессивных расстройств [1, с. 21]. В период пожилого возраста может наступить обострение психопатической симптоматики. Указывая на рост психопатических и невротических реакций у лиц пожилого возраста, исследователи подчёркивают, что наибольшая часть таких состояний (в 75%) протекает с наличием страха и тревоги, реже с астенодепрессивными синдромами (19%) [3]. Частота депрессивных расстройств на данный момент составляет от 9% до 30%, что влияет на качество жизни и адаптационные возможности пожилых людей [11, с. 334]. Около 40% пожилых людей с тревогой и депрессией не обращаются за помощью к врачу; около 50% пациентов с данными расстройствами не рассматриваются врачами-терапевтами как болеющие; 2/3 пациентов не получают надлежащего лечения; лишь 25% пациентам назначают психофармакологическое лечение, однако зачастую малоэффективное [11, с. 332–333]. Тревожное и депрессивное расстройство оказывают влияние на восприятие человеком окружающего мира и себя в нём, влияя при этом и на субъективное восприятие времени (S. Gallagher, R. M. Msetfi, R. A. Murphy, D. E. Kornbrot, M. Ratcliffe и др.). В связи с этим последнее время принято говорить о явном и непосредственном (искажённом) восприятии времени при той или иной нозологии (R. M. Msetfi, R. A. Murphy, D. E. Kornbrot и др.) [17].

Время выступает как важнейшее средство, внешний фактор, условие изучения психики. Особое внимание уделяется изучению способности человека оценивать и контролировать время в различных ситуациях. Способность оценивать длинные и короткие временные интервалы играет важную роль в повседневной жизни и деятельности человека. Это связано с тем, что, прежде всего, все воспринимаемые события характеризуются хронологической последовательностью и имеют свою длительность. Восприятие времени и пространства играет ключевую роль в формировании целостной картины мира и осознании человеком своего места в нём. Целостная картина мира создаётся благодаря тому, что наряду с восприятием пространства, восприятие времени обобщает и формирует в сознании человека весь его субъективный опыт. На основе отражения отдельных временных характеристик объектов и событий у субъекта формируются репрезентации времени и их сложный, целостный образ. Этот интегративный образ постепенно изменяется, совершенствуется по мере накопления жизненного опыта. Он извлекается из памяти всякий раз, когда возникает необходимость оценивать те или иные временные параметры. Таким образом, время и его свойства непосредственно реализуются в репрезентациях времени как изменяющейся системе субъективного представления темпоральной действительности, обусловленной с одной стороны индивидуально-динамическими и личностными особенностями отражения времени, с другой влиянием социокультурных феноменов и речи [7, с. 31]. От умения следить за ходом времени в процессе деятельности, реагировать на тот или иной сигнал с определённой скоростью и через заданные временные интервалы, ускорять или замедлять темп и ритм своих занятий, рационально использовать время, зависит успешность жизни и деятельности человека [2]. Оценка длительности коротких временных интервалов играет важную роль в ситуациях, во-первых, в которых человек совершает то или иное действие и ожидает ответа при совершённом действии и, во-вторых, в многозадачной деятельности, требующей от человека переключения между задачами. Способность целесообразно оценивать временной интервал является показателем развития произвольности, воли, контроля и регуляции деятельности.

При расстройствах эмоциональной и личностной сферы люди часто сообщают, что время, кажется, проходит более медленно, чем обычно или даже останавливается [14]. Чтобы описать способности воспринимать время, Е. Минковский различал: «своё время» (Ich-Zeit) и «мировое время» (Welt-Zeit). «Своё время» иногда, кажется, проходит быстрее, чем мировое. Чаще всего «своё время», как кажется, отстаёт от «времени мира». Он писал, что «мировое время тянется, наблюдать за ним становимся угрюмо, и нас настигает скука». Контраст между этими двумя видами времени особенно явно наблюдается при тревожных и депрессивных состояниях. Люди, находящиеся в данных состояниях, ощущают своего рода рассогласование между своим собственным временем и временем мира. Пример данного рассогласования приводит Е. Минковски со слов пациента: «Время жизни проплывало мимо меня…я даже не почувствовал его течение» [20, с. 81–84]. Исследователи (А. Hofer, H. Osmond и др.) систематически показывают, что люди, страдающие от тревоги и депрессии, испытывают ощущение замедления течения времени. Например: «Мне кажется, что время очень тянется» (Ж; 58 лет); «День чувствуется подобно году» (Ж; 65 лет). Принято считать, что восприятие времени у людей с депрессивными расстройствами в основном замедляется в связи с изменениями, во-первых, в церебральных механизмах восприятия времени (J. R. Anderson, R. A. Block, W. H. Meck, D. Zakay и др.). Во-вторых, в связи с психосоциальными причинами, т.е. самоанализом жизненных изменений [14], [15], [17]. Например, от понимания болезни и её последствий в дальнейшей жизни. Существуют соматические заболевания, обнаруживающие тропизм к аффективным расстройствам и образующие с ними общие симптомы. Соматическая болезнь (гипотериоз, ИБС, патология сосудов головного мозга и др.) может быть причиной возникновения тревожных и депрессивных расстройств. Также поражение внутренних органов (онкологические заболевания, инфаркт миокарда и др.) могут оказаться психической травмой, обуславливающей депрессивные реакции. Тревога и депрессии ухудшают течение соматической болезни и, усложняя её клиническую картину, влияют на «вызов» симптомов, что приводит к синдрому «большой истории болезни» у пожилых людей [12, с. 23]. Большинство наблюдавшихся нами пожилых людей говорили о том, что «вся их жизнь превратилась в болезнь, и они устали от постоянных и невыносимых сопровождающих их болей, которые нарушают всю жизнедеятельность». Курс лечения не улучшает, а только ухудшает их самочувствие. В геронтологической практике консультирования пожилых людей можно встретить ипохондрические высказывания о смерти и её предвосхищении. Например: «Я уже подготовила фотографию на памятник себе, заказала тапочки и очень часто представляю себе, кто что будет чувствовать… во время моих похорон я бы хотела, чтобы все веселились на ней…так как я устала от болей» (Ж; 68 лет); «Я знаю, что меня должна сбить машина или на меня упадет самолёт» (Ж; 55 лет). Подр. см. [1], [6], [13].

Цель исследования: изучение особенностей репрезентации времени в пожилом возрасте при депрессивных расстройствах.

Гипотеза исследования: у пожилых людей с разной степенью депрессивных расстройств имеются как общие, так и специфические особенности репрезентации времени, обусловленные возрастно-психологическими закономерностями развития, так и различия, связанные c наличием умеренного и грубого когнитивного дефицита.

Частные гипотезы:

1. У женщин в пожилом возрасте скорость течения субъективного времени в основном ускоряется, однако может наблюдаться неравномерность течения времени в различных ситуациях.

2. У женщин в пожилом возрасте с субдепрессивным и депрессивным расстройством может наблюдаться феномен «идеализации прошлого времени» и «спутанности будущего времени» собственной жизни.

Методы и методики исследования: геронтологическая шкала депрессий (J. A. Yasavage); калифорнийская шкала одиночества (Д. Рассел, Л. А. Пепло, Г. Фюргюсон); методика «Восприятие скорости времени. Выбор метафор» – модификация И. Ю. Кулагиной методики М. Вэллича и Л. Грина; тест осознавания времени (Time Awareness Test, A. Solomon); определение понятия и рисунок «Что такое время?»; методика исследования временной ориентации К. Муздыбаева.

Выборка исследования: 40 испытуемых пожилого возраста (55–74 года), проходящих обследование на базе консультативно-диагностического центра № 2. В табл. 1 приведены данные о выборке исследования, включена оценка социальной ситуации женщин в пожилом возрасте.

Табл. 1

Характеристика пожилых испытуемых пилотного исследования

55–60 (n=14)

65–70 (n=16)

70–74 (n=6)

Состоят в браке

11

6

6

Имеют детей

7

8

5

Имеют внуков

5

4

5

Работают

2

2

1

На пенсии

14

12

6

В ходе беседы с пожилыми испытуемыми наблюдались следующие жалобы: «жалость к себе» (60%), «тревога» (60%), «чувство пустоты и одиночества» (60%), «апатия» (78%), «слезливость» (80%), «разочарование» (80%), «сильное раздражение» (67%), «обидчивость» (60%) и др. Из заключения неврологов у данных испытуемых не выявлено очаговой неврологической симптоматики. Наблюдались следующие нозологии: церебральный атеросклероз (72%), дорсопатия (87%), остеопения (15%), остеохондроз (94%), спондилёз (15%).

В связи с тем, что одной из первых задач первичного опроса испытуемых пожилого возраста является оценка их интеллектуально-мнестических способностей с целью исключения грубых форм когнитивного дефицита [5, с. 77–78]. Критерии умеренного и грубого когнитивного дефицита представлены в табл. 2.

Табл. 2

Сравнительная характеристика умеренного и грубого когнитивного дефицита (R. Petersen, S. Gauthier, J. Touchon)

Умеренный когнитивный дефицит

Грубый когнитивный дефицит

1. Повседневная активность не нарушена

1. Пациенты «не справляются с жизнью» из-за интеллектуального дефекта, требуют посторонней помощи

2. Когнитивный дефект часто не прогрессирует

2. Когнитивный дефект обычно прогрессирует

3. Когнитивный дефект парциальный

3. Когнитивный дефект диффузный

4. Когнитивный дефект не сопровождается выраженными поведенческими нарушениями

4. Поведенческие нарушения часто определяют тяжесть состояния пациента

5. Критика сохранна, нарушения больше беспокоят пациента.

Критика бывает снижена, нарушения больше беспокоят родственников.

С этой целью была использована экспресс-методика оценки когнитивных функций при старении [9].

Были получены следующие результаты:

– У 47% пожилых испытуемых были выявлены умеренные когнитивные нарушения: неравномерность темпа и продуктивности нервно-психической деятельности и неустойчивость активного внимания; снижение объёма и скорости слухоречевой и зрительно-пространственной памяти с преобладанием неравномерной продуктивности заучивания, недостаточностью его объёма и объёма ретенции; мышление в обычном темпе, с достаточным уровнем обобщения и абстрагирования. Отмечались элементы разноплановости суждений и единичные искажения уровня обобщения с опорой на латентные признаки объектов.

– У 53% пожилых пациентов наблюдались грубые когнитивные нарушения: уровень нервно-психической деятельности был снижен по типу атерослекротической гиперастении; отмечались флуктуации произвольного внимания и работоспособности, трудности переключения и вхождения в задание. Период продуктивной работы составлял в среднем 25 минут, после чего нарастало нарушение нейродинамики; снижение объёма и скорости слухоречевой и зрительно-пространственной памяти с недостаточностью объёма заучивания, с трудностью организации запоминания и множественными контаминациями. Мышление в сниженном темпе, с недостаточным уровнем обобщения и абстрагирования. Отмечались элементы разноплановости суждений и искажение уровня обобщения с опорой на латентные признаки объектов.

Результаты исследования

На основе геронтологической шкалы депрессии (ГШД–30) у 60% испытуемых преобладали субдепрессивные и у 40% депрессивные состояния. Субдепрессивные состояние отличаются от депрессивных следующими критериями: основные проявления (тоска, интеллектуальное торможение, двигательная заторможенность, апатия, дисфория и др.) слабо выражены; в клинической картине могут проявляться лишь отдельные черты (моносимптомы) – утомляемость, нежелание что-либо делать, ангедония, нарушение сна, ухудшение аппетита; депрессивные проявления могут быть замаскированы другими психопатологическими расстройствами (тревожно-фобическими, ипохондрическими, вегетативными, алгическими и др.). В клинической картине доминирует один симптом без выраженных проявлений всего аффективного синдрома [12, с. 54–57]. Пожилые испытуемые отмечали, что не довольны своей жизнью и потеряли интерес к тому, что радовало их раньше. Это состояние сопровождается потерей энергичности, беспокойством, тревогой и мыслями, от которых невозможно избавиться («мысли о дочери, которая не звонит», «мысли о том, что я стала никому не нужна», «мысли об одиночестве», «мысли о болезнях, которые только увеличиваются» и др.). Часто эти мысли сопровождают скука, грусть и тоска. Пожилые люди отмечали, что у них наблюдается повышенная слезливость и впечатлительность, которая сопровождается тем, что они часто расстраиваются из-за пустяков. Однако они не считают, что их жизнь пуста, она не кажется им безнадежной. Наоборот пожилые люди отмечают, что жизнь сейчас – это момент счастья. Т. е. на передний план в эмоциональной сфере выступали депрессивно-тревожные и фобические компоненты, формирующиеся в депрессивно-фобические, тревожно-астенические, депрессивно-ипохондрические, неврастенические и другие синдромы.

В калифорнийской шкале одиночества средние значения в группе пожилых пациентов составляло 15 баллов, что указывало на низкий уровень субъективного восприятия своей социальной изоляции от других людей. Пациенты отмечали, что им не к кому обратиться за помощью, преобладали чувства «исключенного», замкнутости и фиксированность на своих болях и своей болезни. Отсутствие близкого круга и тех людей, с кем можно поговорить и к кому можно обратиться за помощью. Социальные взаимоотношения у пациентов носили поверхностный характер и ощущение того, что их на самом деле никто не знает и не понимает.

По результатам сбора анамнеза vitae и morbi, ГШД–30 и Шкалы одиночества выборка пилотажного исследования была разделена на две группы: первую группу составили 29 пожилых испытуемых с субдепрессивным, вторую группу 11 испытуемых с депрессивным расстройством.

Восприятие времени в пожилом возрасте при субдепрессивных и депрессивных расстройствах имеет свои особенности, заключающиеся в феномене «Идеализации прошлого времени», который преобладал у 67% пациентов пожилого возрасте с субдепрессивным расстройством и у 82% при депрессивном расстройстве. Вспоминали прошлое с неприятным чувством лишь 33% пожилых испытуемых с субдепрессивным и 18% c депрессивным расстройством («вся моя линия жизни – заботы и переживания, моё прошлое это всё плохое и ужасное, в нём нет ничего хорошего…в настоящем же я отдыхаю от прошлого» (Ж; 74); «я его забыла… было в основном плохое, много травм…» (Ж; 64); «что беспокоиться о прошлом…оно ушло…нет его» (67; Ж)).

На вопросы из ГДШ–30: «Вы с надеждой смотрите в будущее?» и «Часто беспокоитесь о будущем?» лишь 28% испытуемых с субдепрессивным и 11% c депрессивным расстройством ответили положительно, остальные испытуемые обеих групп отвечали отрицательно («Какое будущее в 70 лет, беспокоят сильные боли, от которых я устал…я не знаю, куда себя приспособить» (М; 74); «У пенсионеров будущего нет и не может быть…пока я работаю, это мое будущее время» (Ж; 64)). При расспросе испытуемых о том, если бы у них была возможность вернуться в прошлое, перенестись в будущее или остаться в настоящем: 96% пожилых испытуемых обеих групп отвечали, что предпочли бы остаться в прошлом («Там я чувствовала себя хорошо…и передать не могу свои ощущения, когда родились у меня дочери…когда родилась вторая дочка» (Ж; 64); «В прошлом было все тихо и спокойно, я была нужна и дочери и сыну, сейчас же, когда я стала больная и старая, я не нужна им, они отдалились от меня…у них своя семья» (61; Ж)).

Из таблицы 3 видно, что пожилыми испытуемыми с субдепрессивным расстройством понятие «время» по большей части (76%) описывается как бурлящий водопад («Всё время что-то новое, и она не стоит на месте…всё плывёт и события быстро меняются» (Ж; 68); «Время быстро идёт, и оно – это не ждать, не догонять» (Ж; 73); «Время это бесконечные ссоры, накал страстей в моей жизни…вечные проблемы со здоровьем» (Ж; 71); «Ну, это как бы миг изменений» (Ж; 55)). Пожилыми испытуемыми с депрессивным расстройством время описывается через метафору ползущая черепаха (68%). Например: «Настолько тяжело и тоскливо жить от болезни до болезни, что время плетётся» (Ж; 65); «Время идёт очень медленно в связи с тем, что я не могу найти себя и куда себя деть» (Ж; 67).

Стоит отметить, что характер выбора метафор восприятия скорости течения времени частично соответствует полученным результатам в тесте «осознавания времени», что показано в табл. 4.

У пожилых людей с субдепрессивным и депрессивным расстройством в основном время течёт ускоренно (среднее значение у пожилых испытуемых обоих групп – 3,7 балла). Что касается скорости течения времени в различных ситуациях, то она была различной для обеих групп испытуемых. На рис. 1 показаны средние бальные оценки в тесте осознания времени в обеих группах пожилых испытуемых.

Из рис. 1 видно, что время для пожилых с субдепрессивным расстройством в большинстве ситуаций идёт быстро: в ситуациях общения с другими людьми, при отдыхе и развлечениях, занятиях каким-либо делом. Эта тенденция распространялась и на переживание скорости течения времени жизни в целом. Редко встречалось так, что скорость течения времени пожилыми испытуемыми с субдепрессивным расстройством оценивалась как «не быстро, не медленно». Иную картину по типу гетерохронии мы наблюдаем у пожилых испытуемых при депрессивном расстройстве, в целом по жизни время течёт у них быстро, однако в различные моменты жизни оно замедляет своих ход, что показано на рис. 1, что указывает на проблемные области жизни и деятельности этой группы пожилых испытуемых.

В целом понятие «время» пациенты обеих групп в пожилом возрасте определяют как: «Время жизни…она прошла, накопила болячек, и обиды на себя, что не уберегла себя от них» (Ж; 68), «Это изменения, сейчас я ношу ортопедическую обувь и дуют ноги, теперь нет красивой обуви как в молодости и тонких ножек» (Ж; 71), «Это стремящаяся вперёд в пустоту дорога» (Ж; 71), «Человек проживает одну жизнь, и он, умирая, даёт волю жить другому…это изменения, череда изменений» (Ж; 68).

В графических репрезентациях понятия времени у пожилых испытуемых обеих групп встречались изображения: дороги и идущего по ней поезда (Ж; 67); длинной и бесконечной дороги с двумя границами досады, разочарования и страха, потери (Ж; 54); вектора, идущего в безмятежность (Ж; 56); заведённый будильник (Ж; 61); часы без стрелок (Ж; 71); цунами (Ж; 55); различные по силе вихри (в прошлом вихрь был сильным и бурным, сейчас же он тихий) (Ж; 59).

Библиографический список

  1. Авербух Е. С., Телешевская М. Э. Неврозы и неврозоподобные состояния в позднем возрасте. – Л. : Медицина, 1976. – 160 с.

  2. Беляева-Экземплярская С. Н. Об изучении процессов восприятия и оценки времени // Вопросы психологии. – 1962. – № 1. – с. 148–156.

  3. Бицадзе Н. О. Особенности депрессии у лиц позднего возраста в общемедицинской практике / дисс. … канд. мед. наук. – М., 2002.

  4. Геронтопсихология : учеб. пособие / под ред. Г. С. Никифорова. – СПб. : изд-во С.-Петерб. ун-та, 2007. – 391 с.

  5. Денисова Т. П., Малинова Л. И. Клиническая геронтология : избранные лекции. – М. : ООО «Медицинское информационное агентство», 2008. – 256 с.

  6. Ефименко В. Л. Депрессии в пожилом возрасте. – Л. : Медицина, 1975. – 188 с.

  7. Киреева З. А. Развитие сознания детерминированное временем. – Одесса. : ОНУ, 2010. – 380 с.

  8. Корсакова Н. К., Балашова Е. Ю., Рощина И. Ф. Экспресс-методика оценки когнитивных функций при старении [Электронный ресурс] // Психологические исследования: электрон. науч. журн. – 2009. –№ 3(5). URL: http://psystudy.ru

  9. Лебедева Е. В. Особенности восприятия времени людьми пожилого и старческого возраста / дисс. … канд. псих. наук. – Екатеринбург, 2004.

  10. Роговин М. С., Карпова Е. В. Содержание, динамика и уровневая организация понятий в психологическом анализе субъективного времени // Вопросы психологии. – 1995. – № 2. – с. 21–28.

  11. Руководство по геронтологии и гериатрии: в 4-х т. / под ред. В. Н. Ярыгина, А. С. Мелентьева. – М. : ГОЭТАР-Медиа, 2010. – Т.1. Основы геронтологии. Общая гериатрия. – 720 с.

  12. Смулевич А. Б. Депрессии при соматических и психических заболеваниях. – М. : Медицинское информационное агенство, 2003. – 432 с.

  13. Штернберг Э. Я. Геронтологическая психиатрия. – М. : «Медицина», 1977. – 216 с.

  14. Droit-Volet S. Time perception, emotions and mood disorders // Journal of Physiology-Paris. – 2013. – Vol.10. – P. 255–264.

  15. Gallagher S. Time, emotion, and depression. // Emotion Review. –2012. – Vol. 4 (2). – P. 1–6.

  16. Gill S., Droit-Volet S. How do emotional facial expressions influence ourperception of time? // Masmoudi, S., Yan Dai, D., Naceur, A. (Eds.), Attention, Representation, and Human Performance: Integration of Cognition, Emotion and Motivation. – Psychology Press, Taylor and Francis, London, 2011.

  17. Gill S., Droit-Volet S. Time perception, depression and sadness // Behavioural Processes. – 2009. – Vol.80. – P. 169–176.

  18. Msetfi R. M., Murphy R. A., Kornbrot D. E. The effect of mild depression on time discrimination. // Quarterly Journal of Experimental Psychology. – Vol.65 (4). – 2012. – P. 632– 645.

  19. Kellough J. L., Knight B. G. (2012). Positivity effects in older adults’ perception of facial emotion: the role of future time perspective // The Journals of Gerontology, Series B : Psychological Sciences and Social Sciences. – 2012. – Vol. 67(2). – P. 150–158.

  20. Minkowski E., Le temps vécu. Imago Mundi: Brionne réedition Delachaux ET Niestlé, 1988.

  21. Wearden J. H. The wrong tree: time perceptionand time experience in the elderly // Measuring the mind: speed, age and control / ed. J. Duncan. – Oxford : Oxford University Press, 2005. – P. 137–158.